«Дом Бернарды Альбы» — сцена на 10 минут

О сцене

Редакция пьесы Ф. Гарсиа Лорки для пяти исполнительниц: пять картин примерно на 10 минут. Перевод Н. Наумова (Ф. Гарсиа Лорка, «Избранные произведения», т. 2, М.: Художественная литература, 1986).

• АНГУСТИАС, старшая, невеста Пепе Римлянина. В этой редакции она же принимает материнскую палку и становится Бернардой.
• МАГДАЛЕНА, ироничная, не спит по ночам и всё слышит.
• АМЕЛИЯ, тихая, пугливая, примиряет сестёр.
• МАРТИРИО, ревнивая, тайно любит Пепе.
• АДЕЛА, младшая, по ночам ходит к Пепе.

Бернарда, Пепе и жнецы не появляются. Жнецов слышно из-за сцены.

Как сделана редакция. Все слова — Лорка в переводе Наумова, ничего не дописано. Знаком † отмечены реплики, переданные другой сестре: служанки Понсии, Бернарды или другой сестры. В скобках сказано, чья реплика была у Лорки. Картины 1–4 взяты из второго акта, картина 5 — из финала третьего.

Что изменено в сюжете. Мать на сцену не выходит. Её палка переходит к Ангустиас, и реплики Бернарды звучат из уст старшей сестры. Выстрела и смерти Аделы нет: она ломает палку и убегает к Пепе, а Ангустиас с обломками в руках произносит последние слова матери из пьесы: «Тихо!» Дом получает новую Бернарду. Убраны сальные истории Понсии и её пророчество о смерти Ангустиас.

Текст сцены

Картина 1. Приданое

Чисто выбеленная комната. Жара. Ангустиас, Магдалена, Амелия и Мартирио сидят на низких стульях и шьют белые простыни. Магдалена вышивает. В углу стоит палка Бернарды.

АНГУСТИАС. Я уже скроила третью простыню.

МАРТИРИО. Эту Амелии подрубать.

МАГДАЛЕНА. Ангустиас, буквы Пепе тоже вышить?

АНГУСТИАС (сухо). Нет.

МАГДАЛЕНА (кричит). Адела, куда ты запропастилась?

АМЕЛИЯ. Должно быть, валяется на кровати. † С ней творится что-то неладное. Ходит сама не своя, вся дрожит, мест себе не находит, будто червь ее точит. (Вторая фраза — Понсии.)

МАРТИРИО. Ничего с ней особенного не творится. Только то, что со всеми нами.

МАГДАЛЕНА. Со всеми, кроме Ангустиас.

АНГУСТИАС. Со мной все в порядке, а кому это не по нутру, пусть лопнет от зависти.

МАГДАЛЕНА. Что и говорить, ты всегда отличалась и приятной наружностью, и деликатным обхождением.

АНГУСТИАС. Слава богу, скоро я вырвусь из этого ада.

МАГДАЛЕНА. Как знать, может, и не вырвешься!

МАРТИРИО. Перестаньте!

Амелия открывает дверь во двор.

МАРТИРИО. Этой ночью я не могла заснуть из-за жары.

АМЕЛИЯ. Я тоже.

МАГДАЛЕНА. Я встала и вышла на воздух. Вроде бы гроза надвигалась – небо туча облегла и даже дождь закрапал. † Был уже час ночи, а земля еще не остыла, – так и обдавало жаром. Ангустиас еще стояла у окна, все разговаривала с Пепе. (Вторая половина — Понсии.)

АМЕЛИЯ. Он уехал примерно в половине второго.

АНГУСТИАС. Да? А ты откуда знаешь?

АМЕЛИЯ. Я слышала, как он закашлял и как застучали копыта, когда он тронул свою лошадку.

МАГДАЛЕНА †. Но ведь я же слышала, как он уехал часа в четыре утра. (Понсия.)

АНГУСТИАС. Должно быть, это был не он.

МАГДАЛЕНА †. А я уверена, что он. (Понсия.)

МАРТИРИО. Мне тоже так показалось.

АМЕЛИЯ †. Что за странность! (Магдалена.)

Пауза.

МАГДАЛЕНА †. Послушай, Ангустиас, что он тебе сказал, когда в первый раз подошел к окну? (Понсия.)

АНГУСТИАС. Ничего. Что он мог сказать. Так, поболтали о том о сем, чтобы только поддерживать разговор.

МАРТИРИО. А странно в самом деле, что два человека, которые знать не знают друг друга, вдруг сходятся у окна и не успеют поговорить через решетку, они уже жених и невеста.

АНГУСТИАС. Нет, меня это не удивило.

АМЕЛИЯ. А я не знаю, что бы со мной было.

МАРТИРИО. Хорошо, но ведь он должен тебе сказать, чего он хочет.

АНГУСТИАС. Конечно!

АМЕЛИЯ (с любопытством). И как же он сказал?

АНГУСТИАС. Очень просто: «Ты уже знаешь, что я закинул глаза на тебя. Мне нужна хорошая, скромная жена, и если ты согласна, я на тебе и женюсь».

АМЕЛИЯ. Меня стыд берет, когда про это говорят!

АНГУСТИАС. Меня тоже, но надо через это пройти.

МАРТИРИО. А ты?

АНГУСТИАС. Я и слова вымолвить не могла. Чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Ведь я в первый раз была ночью с глазу на глаз с мужчиной.

МАГДАЛЕНА. Да еще с таким красивым.

АНГУСТИАС. Да, он недурен.

АМЕЛИЯ. А где ж Адела?

Пауза.

МАГДАЛЕНА. Пойду посмотрю. (Выходит.)

АМЕЛИЯ †. Что-то этой девочке не по себе. (Понсия.)

МАРТИРИО. Еще бы, она почти не спит.

АМЕЛИЯ †. А что же она делает? (Понсия.)

МАРТИРИО. Почем я знаю!

АМЕЛИЯ †. Кому же знать, как не тебе, ты ведь спишь через стенку от нее. (Понсия.)

АНГУСТИАС. Ее гложет зависть.

АМЕЛИЯ. Полно тебе.

АНГУСТИАС. Я это вижу по ее глазам. Она смотрит на меня как сумасшедшая.

МАРТИРИО. Не поминайте про сумасшедших. Где-где, а в нашем доме это слово и так у всех на уме.

Входят Магдалена с Аделой.

МАГДАЛЕНА. Значит, ты не спала?

АДЕЛА. Мне нездоровится.

МАРТИРИО (с намеком). Может, ты плохо спала ночью?

АДЕЛА. Нет.

МАРТИРИО. Так в чем же дело?

АДЕЛА (с озлоблением). Отстань от меня! Спала я или не спала – тебя не касается! Я делаю с собой что хочу!

МАРТИРИО. Я только беспокоюсь за тебя!

АДЕЛА. Не беспокоишься, а в душу лезешь. Ты ведь шила? Ну и шей. Я хотела бы стать невидимкой, чтобы ходить по дому без ваших приставаний – куда да зачем!

Мартирио пристально смотрит на Аделу.

АДЕЛА. Не смотри на меня! Я готова отдать тебе мои ясные глаза и взять твой горб, только бы ты отворачивалась, когда я прохожу!

Картина 2. Жнецы

Издалека звенят бубенцы, как будто сквозь несколько стен.

МАГДАЛЕНА. Это мужчины возвращаются на работу.

АМЕЛИЯ †. Только что пробило три. (Понсия.)

МАРТИРИО. В такую жару!

АДЕЛА (садясь). Ах, как я завидую тем, кто может выйти в поле!

МАГДАЛЕНА (садясь). Нам это негоже. Всяк сверчок знай свой шесток.

МАРТИРИО (садясь). Что верно, то верно!

АМЕЛИЯ (садясь). Ох!

АНГУСТИАС †. До чего весело в поле об эту пору. Вчера утром прибыли жнецы. Сорок или пятьдесят молодцов. (Понсия.)

МАГДАЛЕНА. А откуда жнецы в этом году?

АМЕЛИЯ †. Издалека. С гор. Огонь-ребята! Веселые как черти! Кричат, камнями швыряются! (Понсия.)

АДЕЛА. Им все прощается.

АМЕЛИЯ. Нет хуже родиться женщиной.

МАГДАЛЕНА. Да, в нашей недоле и глазам нет воли.

Слышится отдаленное пение, которое мало-помалу приближается.

АНГУСТИАС †. Это они. Славные у них песни. (Понсия.)

АМЕЛИЯ. Жать идут.

ХОР (за сценой).

Уже колосья ждут серпа, в поля идут жнецы, и девичьи сердца с собой уносят удальцы.

Бубны и дудки. Все прислушиваются.

АМЕЛИЯ. И жара им нипочем!

МАРТИРИО. Их прямо огнем палит, когда они жнут.

АДЕЛА. Я бы и жать была рада, только бы не сидеть сложа руки. За делом забывается то, что нас гложет.

МАРТИРИО. Тебе-то чего забывать?

АДЕЛА. У каждой свое на душе.

МАРТИРИО (вдумчиво). У каждой свое!

АНГУСТИАС †. Молчите! Молчите! (Понсия.)

ХОР (вдалеке).

Откройте окна поскорей, калитки отворите и розы алые жнецам на шляпы приколите.

МАГДАЛЕНА †. Что за песня! (Понсия.)

МАРТИРИО (с тоской).

Откройте окна поскорей, калитки отворите…

АДЕЛА (со страстью).

…и розы алые жнецам на шляпы приколите.

Пение удаляется.

МАГДАЛЕНА †. За угол сворачивают. (Понсия.)

АДЕЛА. Пойдем поглядим на них из моей комнаты.

Магдалена, Адела и Ангустиас выходят. Мартирио остается сидеть на низком стуле, зажав голову руками.

Картина 3. Тишина

АМЕЛИЯ (подходя к Мартирио). Что с тобой?

МАРТИРИО. Жара разморила.

АМЕЛИЯ. Только и всего?

МАРТИРИО. Поскорей бы ноябрь, дождливые дни, изморозь, что угодно, только не это лето, которому нет конца.

АМЕЛИЯ. Лето пройдет и опять наступит.

МАРТИРИО. Конечно! (Пауза.) В котором часу ты вчера заснула?

АМЕЛИЯ. Не знаю. Я сплю как убитая. А что?

МАРТИРИО. Ничего, только мне послышались голоса во дворе.

АМЕЛИЯ. Да?

МАРТИРИО. Очень поздно.

АМЕЛИЯ. И ты не испугалась?

МАРТИРИО. Нет. Я уже не первую ночь это слышу.

АМЕЛИЯ. Что бы это значило? Может, это батраки?

МАРТИРИО. Батраки приходят в шесть.

АМЕЛИЯ. А может, необъезженная кобылка?

МАРТИРИО (сквозь зубы, вкладывая в свои слова другой смысл). Вот-вот, необъезженная кобылка.

АМЕЛИЯ. Надо будет сказать!

МАРТИРИО. Нет, нет, ничего не говори. Может, мне померещилось.

АМЕЛИЯ. Может быть.

Пауза. Амелия направляется к выходу.

МАРТИРИО. Амелия.

АМЕЛИЯ (в дверях). Что?

Пауза.

МАРТИРИО. Ничего.

Пауза.

АМЕЛИЯ. Зачем же ты меня окликнула?

Пауза.

МАРТИРИО. Так, сорвалось с языка. Сама не знаю почему.

Пауза.

АМЕЛИЯ. Ты бы прилегла.

Картина 4. Карточка Пепе

Ангустиас в ярости врывается на сцену. В руке у неё палка матери. Её появление резко нарушает тишину.

АНГУСТИАС. Где карточка Пепе, которая лежала у меня под подушкой? Кто из вас ее взял?

МАРТИРИО. Никто.

АМЕЛИЯ. Кому она нужна. Подумаешь, драгоценность!

АНГУСТИАС. Где карточка?

Входят Магдалена и Адела.

АДЕЛА. Какая карточка?

АНГУСТИАС. Кто-то из вас ее стащил.

МАГДАЛЕНА. Как у тебя хватило нахальства это сказать?

АНГУСТИАС. Она была в моей комнате, а теперь ее нет.

МАРТИРИО. Может, она среди ночи убежала во двор? Пепе любит гулять при луне.

АНГУСТИАС. Брось свои шуточки! Когда он придет, я ему расскажу!

МАГДАЛЕНА † (глядя на Аделу). Да нет, она найдется! (Понсия.)

АНГУСТИАС. Хотела бы я знать, кто из вас ее взял!

АДЕЛА (глядя на Мартирио). Кто-кто, только не я!

МАРТИРИО (с намеком). Уж конечно!

АНГУСТИАС † (стучит палкой об пол; с этой минуты она говорит словами матери). Кто из вас?

Молчание.

Отвечайте!

Молчание.

(Магдалене.) Обыщи комнаты, посмотри в постелях. (Бернарда.)

Магдалена выходит. Все стоят в неловком молчании. Возвращается с карточкой.

МАГДАЛЕНА †. Вот она. (Понсия.)

АНГУСТИАС †. Где ты ее нашла? (Бернарда.)

МАГДАЛЕНА †. Она была… (Понсия.)

АНГУСТИАС †. Не бойся, говори. (Бернарда.)

МАГДАЛЕНА † (с удивленным видом). В постели Мартирио. (Понсия.)

АНГУСТИАС † (Мартирио). Это правда? (Бернарда.)

МАРТИРИО. Правда!

АНГУСТИАС † (замахивается палкой). Гадючье семя! (Бернарда.)

МАРТИРИО (с озлоблением, с издёвкой). Не бейте меня, мама!

АНГУСТИАС †. Еще как изобью! (Бернарда.)

МАРТИРИО. Так я вам и далась! Слышите? Отойдите лучше!

АМЕЛИЯ † (удерживая Ангустиас). Оставьте ее! Прошу вас! (Ангустиас.)

АНГУСТИАС †. Бесстыжая! Даже слезинки не выдавила! (Бернарда.)

МАРТИРИО. Стану я плакать для вашего удовольствия!

АНГУСТИАС †. Зачем ты взяла эту карточку? (Бернарда.)

МАРТИРИО. Что уж, нельзя и подшутить над сестрой? Зачем же еще она мне понадобилась?

АДЕЛА (выпаливает, полная ревности). Нет, тут что-то другое, ты никогда не была охоча до шуток. Видно, у тебя накипело на сердце, вот ты и сорвала злость. Так прямо и скажи.

МАРТИРИО. Замолчи, а то я заговорю, и тогда ты готова будешь провалиться сквозь землю от стыда!

АДЕЛА. Злой язык никаким враньем не побрезгует!

АНГУСТИАС †. Адела! (Бернарда.)

МАГДАЛЕНА. Вы с ума сошли.

АМЕЛИЯ. Хватит вам грешить друг на друга.

МАРТИРИО. Некоторые делают и кое-что похуже.

АДЕЛА. На речку собираются – загодя подол задирают.

АНГУСТИАС †. Испорченная девчонка! (Бернарда.) Я не виновата, что Пепе выбрал меня.

АДЕЛА. Из-за твоих денег!

АНГУСТИАС (кричит в глубину дома). Мама!

МАРТИРИО. Из-за твоих лугов и рощ!

МАГДАЛЕНА. Что верно, то верно!

Ангустиас бьёт палкой об пол. Все замирают.

АНГУСТИАС †. Замолчите, говорю! Я видела, что надвигается буря, но не думала, что она разразится так скоро. Ох, сколько в вас злости – сердце кровью обливается! …И вы будете у меня тише воды ниже травы, чтобы ни одна живая душа не узнала о моем несчастье. Вон отсюда! (Бернарда.)

Сёстры расходятся. Затемнение.

Картина 5. Ночь

Почти темно. Лают собаки. Крадучись входит Адела в белой нижней юбке, оглядывается и выскальзывает в дверь на скотный двор. Через другую дверь входит Мартирио, останавливается, поколебавшись, делает ещё два шага.

МАРТИРИО (тихо). Адела.

Пауза.

(Подходит ближе к двери. Громко.) Адела!

Появляется Адела. Она слегка растрепана.

АДЕЛА. Зачем ты ищешь меня?

МАРТИРИО. Оставь этого человека!

АДЕЛА. А кто ты такая, чтобы мне это говорить?

МАРТИРИО. Честная женщина так себя не ведет. Тебе не место около него.

АДЕЛА. С какой охотой ты заняла бы это место!

МАРТИРИО (громко). Пора мне заговорить! Так больше не может продолжаться.

АДЕЛА. Это только начало. У меня хватило силы, хватило духа на то, что тебе не по плечу. Под этой крышей я была заживо похоронена, и я вышла из могилы взять от жизни свое, взять то, что мне принадлежит.

МАРТИРИО. Этот бессердечный человек посватался к другой. Ты заступила ей дорогу.

АДЕЛА. Он посватался к ней из-за денег. Но полюбилась ему я.

МАРТИРИО. Я не дам тебе отбить его. Он женится на Ангустиас.

АДЕЛА. Ты лучше меня знаешь, что он не любит ее.

МАРТИРИО. Знаю.

АДЕЛА. Знаешь, потому что сама видишь, что он любит меня.

МАРТИРИО (с отчаянием). Да.

АДЕЛА (приближаясь к ней). Он любит меня! Он любит меня!

МАРТИРИО. Лучше зарежь, только не повторяй мне это.

АДЕЛА. Потому ты и добиваешься, чтобы я не встречалась с ним. Тебе неважно, если он обнимает нелюбимую, мне тоже. Пусть он хоть сто лет живет с Ангустиас, но чтобы он обнимал меня – это тебе нож в сердце, потому что ты тоже любишь его, любишь!

МАРТИРИО. Да! Скажу тебе без утайки: да! У меня от горечи разрывается грудь, как перезревший гранат, но я люблю его!

АДЕЛА (в порыве чувств обнимая ее). Мартирио, Мартирио, я не виновата.

МАРТИРИО. Не обнимай меня! Не отводи мне глаза. Ты мне уже не родная кровь. (Отталкивает ее.)

АДЕЛА. Тут уж ничем не поможешь. Одной из нас придется смириться. Пепе Римлянин мой.

МАРТИРИО. Не будет этого!

АДЕЛА. После того как я отведала вкус его губ, мне уже невыносим этот ужасный дом. Я буду, кем захочет Пепе. Пусть на меня ополчится все селение, пусть на меня показывают пальцами, чтобы я сгорала от стыда, пусть меня преследуют те, кто называет себя приличными людьми.

МАРТИРИО. Замолчи, замолчи! …Этого не будет, пока в моих жилах есть хоть капля крови.

АДЕЛА. Я не только тебя, слабую женщину, но и взвившегося на дыбы коня способна одним мизинцем поставить на колени.

МАРТИРИО. Не говори со мной так, не выводи меня из терпенья. У меня так накипело на сердце, что я задыхаюсь от злобы и сама в себе не вольна.

АДЕЛА. Нас учат любить сестер. Должно быть, бог затмил мне глаза, потому что я словно в первый раз тебя вижу.

Слышится свист. Адела бежит к двери, но Мартирио встает перед ней.

МАРТИРИО. Куда ты?

АДЕЛА. Отойди от двери!

МАРТИРИО. Попробуй пройди!

АДЕЛА. Пусти! (Борется с ней.)

МАРТИРИО (кричит). Мама, мама!

Вбегает Ангустиас в чёрном платке матери, с палкой. За ней Магдалена и Амелия.

АНГУСТИАС †. Довольно, довольно, разразил бы вас гром! (Бернарда.)

МАРТИРИО (указывая на Аделу). Она была с ним! Посмотрите на ее юбку – вся в соломе!

Ангустиас в ярости направляется к Аделе, заносит палку.

АДЕЛА (встречая ее лицом к лицу). Хватит, кончилась эта каторга! (Вырывает палку и переламывает ее.) Вот и вся ваша власть! Ни шагу дальше. Надо мной не волен никто, кроме Пепе.

МАГДАЛЕНА. Адела!

АДЕЛА. Я его жена. (Ангустиас.) Слышишь? Ступай во двор и скажи ему, что ты это знаешь. Он будет хозяином в этом доме. Он здесь, за дверью, храбрый, как лев.

АНГУСТИАС. Боже мой!

АДЕЛА. Никто не совладает со мной! (Хочет выйти.)

АНГУСТИАС (хватая ее). Ты так просто не выйдешь отсюда! Воровка! Позор нашего дома!

МАГДАЛЕНА. Не держи ее, пусть уходит и больше не попадается нам на глаза!

Адела вырывается и убегает в темноту двора. † Удаляющийся стук копыт. Тишина. Четыре сестры стоят среди белых простыней.

МАРТИРИО. Счастливая, он любил ее. Тысячу раз счастливая.

Амелия тихо плачет. Ангустиас поднимает с пола обломки палки. Выпрямляется. Теперь она — Бернарда.

АНГУСТИАС †. И я не желаю, чтобы плакали. Никому ни слова! Тихо! (Амелии.) Молчать, я сказала! (Мартирио.) Слезы лить будешь, когда останешься одна! Мы все погрузимся в глубокий траур. Вы слышали? Тихо, тихо, я сказала! Тихо! (Из последнего монолога Бернарды, сокращённо.)

Затемнение.

Постановка

Хронометраж. В тексте примерно 2300 слов. С паузами и песней это 12–13 минут, то есть текст нарочно собран с запасом. Сокращать лучше после первой читки с секундомером. Вот куски, которые можно убрать без потери сюжета:

После всех сокращений остаётся около 10 минут. Картины 3 и 5 лучше не трогать: на них держится сцена.

Вес ролей после редакции. Крупнее всех Мартирио и Адела, за ними Ангустиас (с текстом Бернарды). Магдалена и Амелия меньше по словам, но у каждой свой ключевой момент: Магдалена находит карточку, Амелия играет дуэт с Мартирио в картине 3. Полного равенства у Лорки нет, а дописывать текст мы не стали.

Сцена и реквизит. Белый фон, пять низких стульев, несколько белых простыней приданого. Палка Бернарды с надпилом, чтобы ломалась на каждом показе (нужно несколько запасных). Чёрный платок матери для Ангустиас. Карточка Пепе.

Костюмы. Все в чёрном (траур). В картине 5 Адела в белой нижней юбке, остальные в ночных рубашках или с чёрными шалями поверх.

Звук и свет. Колокольный звон до начала, бубенцы и песня жнецов за сценой (можно запись мужских голосов или фламенко), собачий лай и свист в картине 5, стук копыт в финале. Картины 1–2 — белый слепящий свет жары, картина 3 — полумрак, картина 5 — ночь, один холодный луч.

Динамика. В картине 2 песню жнецов можно сделать ритмическим номером: сёстры отбивают ритм ладонями и каблуками, как во фламенко. Стук палки Ангустиас об пол — лейтмотив, на него все замирают. Главное визуальное событие — сломанная палка: перед ней пауза и акцент света.

Для школы. Реплика Аделы про «горб» Мартирио и «вкус его губ» оставлены, это сама пьеса. Самые грубые места уже убраны: «паскудница», «тварь подзаборная», «водит меня в камыши», «терновый венец… женатый мужчина».